12+  

Как любовь спасла устькатавца на СВО

Автор 
Оцените материал
(6 голосов)
Как любовь спасла устькатавца на СВО Как любовь спасла устькатавца на СВО

Фото В. Кычановой

8 июля отмечается Всероссийский день семьи, любви и верности. Семья Мухарямовых, с которой волею судеб удалось познакомиться, —очень яркий пример веры, надежды и большой любви.

Первое знакомство с Татьяной произошло 7 марта 2023 года, когда глава округа Сергей Семков, вернувшись из зоны СВО, поздравлял женщин бойцов с праздником. Мы с трудом забрались по грунтовой дороге Шанхая, где возле дома нас ждала молодая девушка с коляской. Подумалось: «Старшая дочь бойца?» Оказалось, супруга мобилизованного с пятимесячным сыном. Мурашки побежали по коже, неужели в 21 веке дети должны расти без отцов?! Почему сильная Россия не даёт покоя англосаксам, постоянно разжигающим военные конфликты по всему миру?!

Взгляд Татьяны врезался в память. Она не плакала. Она благодарила главу за букет, который он передал по просьбе мужа. Но в её глазах была тревога за любимого и уверенность, что скоро он сам принесёт ей цветы, ведь она заслужила, с месяца поднимая сына одна в частном доме на окраине города. Но всё это было только в глазах, она не пожаловалась, ни о чём не попросила.

В следующий раз я увидела её почти через год. Она зашла в волонтёрский штаб «Содействие воинам Отечества». В руке были две большие упаковки с пледами. На второй она держала сына. «Боже, в чём душа держится у этой девчонки! — подумала я. — Совсем худенькая, муж в госпитале (волонтёры тогда знали, что её супруг получил ранения), а она принесла посылки для бойцов. Как у неё получается думать о других, когда в семье беда?» Много позже она ответит на этот вопрос.

В третий раз я увидела Татьяну в июне этого года, когда она, её муж Артём и сын Марк пришли в волонтёрский штаб втроём (Артёма отпустили из госпиталя, пока изготавливается протез правой руки). Они принесли деньги и одноразовые пелёнки для госпиталя. Оба худющие, но такие счастливые.

Артём говорил, Татьяна всё больше молчала и следила за сынишкой, но в глазах горел огонёк счастья: они все вместе.

Вот и свела судьба

Татьяна училась в одном классе с сестрой Артёма. После осеннего бала в десятом классе девчонки отправились в парк ДК, где к ним присоединилась компания Артёма. Эта была их первая встреча.

Завязалась дружба. Часто пара в компании друзей проводила праздники. Артём закончил усть-катавский техникум, а Таня после окончания школы поступила в институт заочно.

В 2013–2014 году Артём служил в армии, а Татьяна его ждала. И после этого ещё три года они проверяли свои отношения, узаконив их в 2017 году.

Артём, имея специальность токаря станков с ЧПУ, работал на заводе, а потом — на вахте. В августе 2022 года в семье родился малыш.

Когда объявили частичную мобилизацию, Артём сразу понял, что его призовут. В армии он служил в разведке и имел военно-учётную специальность — командир отделения.

Мобилизация

— 29 сентября 2022 года мне позвонили из военкомата, сказали прийти на сверку документов, — рассказывает Артём. — Я подумал, что внесут сведения, а дальше — может, пригожусь, может, нет.

Нас там человек пятнадцать собралось. Посадили в кабинете, потом вызывали по одному и вручали повестки. Ночью этого же дня была отправка.

— Татьяна, как Вы восприняли известие, что мужа призывают?

— Я в шоке была, хотя, когда он поехал в военкомат, сразу сказала, что это не для сверки документов. Просто мы надеялись, что не в первых рядах его заберут, ведь сыну был только месяц.

Из военкомата он написал мне СМСку: «Собирай мне вещи». Дальше ждала, когда приедет, расскажет подробности. Тогда ведь никакой ясности не было, что больше всего и пугало.

— В 16 часов я вышел из военкомата, — продолжает рассказ Артём, — и поехал с родителями по магазинам, чтобы купить необходимое в дорогу.

— Татьяна, с какими мыслями Вы его провожали?

— Мы, в принципе, не знали, куда их забирают. Были разговоры, что они пару месяцев на границе постоят и вернутся. Поэтому мысли и эмоции были очень смешанные, точно было тревожно, но надеялись, что к Новому году отпустят домой. Однако ждать пришлось намного дольше.

СВО

— У нас тоже ясности не было, — рассказывает Артём. — Сначала привезли в Катав-Ивановск, собрали всех в три автобуса и отправили в Екатеринбург. Там выдали форму, сухпайки и дня через три перебросили в Ростов. Из нас сформировали две бригады, и я с усть-катавскими ребятами попал в 21-ю. Меня назначили наводчиком-оператором БМП. На срочной службе я был командиром БМП.

Здесь ещё связь была, поэтому я созванивался с близкими. По крайней мере, они знали, что у меня всё в порядке.

Потихоньку нас начали делить на группы и отправлять за ленточку. Что означало «за ленточку», мы ещё не понимали. Расположили в Луганской области под Старобельском. Кстати, когда ещё ехали, останавливались в какой-то деревне, нам бабушки передавали пирожки большими коробками.

— Вы их ели? Не знали, что были случаи отравления наших бойцов?

— Нас уже предупредили, что не нужно брать еду, но эти женщины были проверенные. Не в первый раз подкармливали наших бойцов и благодарили, что мы пришли на помощь.

Уже там меня определили в разведку, поскольку на срочной службе тоже в разведке был.

В лесу нам показали яму, дали ящики от снарядов и сказали строить блиндаж. А мы понятия не имели, как! Ребята-контрактники из батальона, которые уже там были, нам показали и объяснили, что к чему. Дня три мы строили этот блиндаж. Связи с домом здесь уже не было.

— Татьяна, как Вы это время пережили?

— Страшно было от неизвестности. Спасало то, что мы как-то скомпоновались с жёнами, сёстрами, матерями тех, кто уезжал по мобилизации 29 сентября. Жили эти дни общей информацией. Кому-то кто-то позвонит, мы это друг по дружке распространяли. Для всех главное было, что наши родные живы, здоровы. Ну, конечно, каждая ждала вестей от своего.

— Первые позиции, которые нам нужно было занять, — продолжил рассказ Артём, — были в районе Сватово. Там находилась третья линия обороны. Тут мы жили, и нас группами отправляли на полигон для слаживания. Медицину очень грамотно преподавали, мне эти знания сильно пригодились потом. Постреляли из разных видов оружия. Пристреляли своё оружие, потому что мы получили совершенно новые автоматы АК-12.

Здесь уже приобрели украинские симки, и только оттуда я первый раз позвонил жене. Правда, связь плохая очень была. Но учитывая, что до этого никакой не было около месяца, это большая радость.

Вскоре поступил приказ выдвигаться на переднюю линию, потому что противник давит наши позиции. А мы ещё даже прилётов не слышали. Конечно, было тревожно.

Выдвинулись в 4 утра на шести БМП в деревню Червонопоповка. Нас временно разместили в деревенском клубе. Передохнув, поехали на позиции, где впервые нас обстреляли градами, выследив с квадрокоптера. Точно не помню, но несколько человек погибли и получили ранения.

Артобстрел прошёл, мы загрузили раненых и погибших и повернули обратно. Отъехав от места прилёта, остановились, чтобы перевязать трёхсотых. Тогда я в первый раз применил полученные на полигоне знания. Тогда же мне пацаны первый раз закурить предложили, но я не стал. И позже не закурил.

Выезжали на позиции двумя ротами, я — в первой. И после обстрела многие из второй роты испугались. Командир поговорил с ними и пообещал, что на следующий день отправит их в тыл, разместив на ночлег в большом помещении спортзала. Остальные распределились по другим комнатам.

— Артём, а Вам что, не было страшно?

— Я, наверное, не так сильно испугался. А самое главное — в моём отделении был Артём Родин, девятнадцатилетний парнишка, который на срочке подписал контракт. Он с первых дней спецоперации был там. Мы ещё в Сватово с ним подружились. Перед ним стыдно было бы показать слабость. У него на автомате было написано «За пацанов». Когда он погиб, я тоже написал «За пацанов».

Эти слова Артёму давались нелегко. Было очевидно, что, несмотря на любовь к жене и сынишке, если бы сейчас у него была возможность, он ушёл бы на передовую за пацанов. Собравшись, он продолжил:

— В эту ночь в клуб прилетел HIMARS, и практически все, кто был в спортзале, погибли, их придавило сложившимися плитами стен и потолка. Те, кто были в соседних помещениях, бросились им на помощь. Одного быстро откопали, у него стопа плитой прижата была. Мы до утра с ним просидели, жгут наложили, промедол вкололи. Второго сильно прижало, он вскоре умер.

Утром пришёл кран. Вытащили нашего раненого, это был мобилизованный из Троицка. Когда я уже в госпитале лежал, он меня нашёл, написал.

А мы в то утро отправились на позиции, где стояли семнадцать дней. Там прилёты были ежедневно. И пока нас не поменяли, связи с семьёй не было.

— Татьяна, помните эти дни?

— Каждый день ждала звонка, переживала. Узнала, что волонтёр Герман Белый собирается в поездку за ленточку. Пошла к нему, попросила узнать что-нибудь. И начала собирать посылку. Ходила по «Пятёрочке», закупалась, и вдруг звонок с украинского номера… Стояла посреди магазина и плакала, услышав его голос. Значит, живой!

Потом уже стал почаще звонить.

— Как удавалось справляться в доме с маленьким ребёнком?

— Родители помогали, и его, и мои. Ну, и наш сынок помог обоим: ему — выжить, мне — ждать. Домашние хлопоты чуть-чуть отвлекали от тяжёлых мыслей. Всё-таки первый ребёнок, всё впервые.

Ранение

— В 2022 году насчёт «птичек» было спокойно, — продолжает рассказ Артём. — Ни у них, ни у нас особо не было. А вот летом 2023 года роем начали летать. Сбросы появились, дроны-камикадзе. Нам тоже волонтёры стали привозить, армия выдавала.

Мы жили на третьей линии и ходили на задания на наблюдательный пункт.

7 октября я позвонил Татьяне из Донецка. Вечером приехал командир и сказал, что едем на штурм Авдеевки. Мы стали готовиться к выезду, на БМП клали мешки с землёй, брёвна привязывали, в общем, дополнительную защиту машины мастерили. Видели же, по телевизору показывают сетки над люком танка, кубики специальные? Вот мы тоже подстраивались под изменившиеся условия. До этого не сталкивались с «птичками», которые атакуют, сбрасывают снаряды.

В четыре утра выдвинулись в сторону Авдеевки. В пять начала работать наша артиллерия. Грохот страшный стоял. Авиация отработала. И часов в девять начался штурм. Первыми штурмовики пошли, за ними нас отправили, батальон разведки.

Я ехал на первой БМП из трёх. Нас, видимо, «птичка» караулила. Мы видели, штуки три-четыре летали, но наши или не наши — не определишь. Первый прилёт был между второй и третьей машиной. Но мы это не сразу поняли, подумали, что попали по нашим. Остановились, смотрим, пыль немного улеглась, машина выезжает. Значит, не попали.

Следующий прилёт был кассетой. Но она сверху разорвалась, по нам осколки не попали. И когда с километр до украинских окопов остался, прилетело по нам, с левой стороны в угол машины. Мы с командиром сидели на броне, нас обоих ранило.

— Помните это?

— Всё чётко помню. Я услышал звон в ушах и жжение. Правую руку поднимаю, а она висит оторванная, левая тоже висит. Я кричу командиру: «Дархан (его имя), жгут в броне!» У меня броник лежал на башне, в нём жгуты, аптечка. Я ему кричу, кричу, а он не реагирует. Позже выяснилось, что у него ранение головы было. В общем, крикнул я раза три-четыре и сознание потерял.

Потом механик-водитель сказал, что он услышал по связи (на мне шлемофон был), что кричу, стал оборачиваться, а я в это время в люк свалился без сознания. Он газу дал, отъехал от этого места подальше в лес и остановился, чтобы помощь нам оказать.

Помню, что очнулся на броне, меня парни трясут, бьют по щекам и начали перевязывать. Я им ещё подсказывал, что жгут надо выше наложить. Другой пацан решил промедол вколоть, а там надо прокрутить, чтобы игла прокололась. Они мне втыкают, а лекарство не идёт. Я им говорю, что прокрутить надо.

Командиру осколками снаряда кости черепа сломало. А у меня ещё лёгкое оказалось пробитым. Это сразу никто не заметил. В таком случае промедол нельзя колоть. В общем, мы едем до эвакуации, а мне тяжело дышать стало. Пока ехали, меня держал пацан с позывным «Большой». Я ему говорю: «Зачем мне на грудь коленками давишь? Дышать тяжело». А тот удивился, потому что рядом сидел, меня не касался. Это промедол так действовал.

На первом пункте оказания помощи мне правую руку к палке скотчем примотали, надеялись, что спасут, но я уже видел, что она синяя. И лёгкое прокололи, чтобы вывести жидкость. На втором пункте руку отрезали до конца, спасти её уже было нельзя. Осколки, которые пробили лёгкое, не извлекают. Они остались в груди.

Потом один госпиталь, другой, третий в Москве.

— Татьяна, Вы что-то чувствовали в это время?

— Вообще, он уже достаточно долго не выходил на связь. Его ранило 10 октября, а разговаривали мы 7-го. Мне одна из жён наших мобилизованных написала: «Радуйся, у тебя домой едет. Руку сломал». Я подумала: «Как руку сломал? Он такой аккуратный». Стала ждать, что позвонит. А он не звонил.

На следующее утро мне уже сообщили, что мой тяжёлый, но живой. Только через неделю он сам позвонил. По голосу слышала, что очень слабый. Что говорил, плохо помню, потому что меня накрыло, я перенервничала от долгого ожидания. Слава Богу, что живой, остальное не так важно было!

Уже из Москвы позвонил по видеосвязи. Я сразу сказала, чтобы ждал, лечу к нему. Он попросил дать немного времени окрепнуть.

Дождалась его документов, мне их из части прислали, и рванула в Москву 4 ноября. Шла к госпиталю и боялась, что не сдержусь, расплачусь. Но увидела его живого — зачем плакать-то, радоваться надо?! Смеялись, разговаривали, смотрели фотки в телефоне. На улицу вышли, немного подышали, родителям позвонили.

— Артём, усть-катавские волонтёры штаба «СВО» знали, что Вы были среди зрителей Парада Победы на Красной площади. Даже во время телевизионной трансляции пытались найти на трибунах. Как Вы туда попали? Какие впечатления?

— В госпитале нам помогали несколько девушек-волонтёров. Периодически они приносили билеты на концерты или спектакли тем, кто шёл на поправку. Были у них пригласительные и на Парад Победы. Они спросили, у кого из нас есть медали. Выбрали три человека: двое — без ноги, я — без руки, и подали наши документы на проверку. Так я и оказался среди зрителей Парада Победы на Красной площади. Впечатления, конечно, потрясающие. От торжественности атмосферы эмоции переполняли и придавали сил жить дальше.

— Артём, как думаете, а что помогло выжить?

— Я атеист, не верю в Бога. Когда обстрелы, в окопе лежал, думал о Татьяне и Марке. Они мне помогли выжить и восстановиться побыстрее после ранения. Я знал, что меня ждут дома. А сейчас супруга реально стала моей правой рукой. Я, конечно, учусь справляться сам, но в какие-то моменты нуждаюсь в помощи. И тогда без моей Тани не обойтись.

— Вы оба такие молодцы! Восхищаюсь вашей стойкостью, умением ждать и стремлением жить! Очень хочу услышать ответ на вопрос: почему, когда для вашей семьи, так сказать, война закончилась, вы приходите в волонтёрский штаб и приносите деньги и гуманитарную помощь?

— Война — это уже теперь часть нашей жизни, — взяла на себя инициативу Татьяна. — И мы как никто лучше понимаем, что там происходит, что там нужно. В стороне уже невозможно оставаться. Может быть, только тот, кого не коснулось, не понимает, зачем это. А я наслушалась и понимаю, как нужна помощь ребятам на фронте и в госпиталях. Когда изнутри знаешь, по-другому реагируешь. Если не помогать, как побеждать?! Если бы каждый хоть пачку салфеток купил, всё бы было по-другому. Всё, что делают волонтёры, реально нужно.

И ещё хотела бы сказать напоследок. Мы с Марком дождались Артёма, потому что я его люблю и была уверена, что вернётся живым. Цените жизнь и каждый момент, проведённый с близкими!

Я не знаю, из какого металла сделаны эти молодые люди, но однозначно могу сказать, что они — настоящие патриоты своей страны. Пусть их дальнейшая жизнь будет наполнена только счастьем, добром и миром!

Добавить комментарий


Похожие материалы (по тегу)

Поздравления

Комментарии
Календарь
« Июль 2024 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

Опрос

Нужен ли забор кедровой аллее в МКР-2?

Нет, это выглядит непривлекательно. - 58.8%
Да, не все деревья достаточно взрослые. - 11.3%
Поставить сетки у не совсем подросших деревьев. - 30%

Всего голосов:: 80
Голосование по этому опросу закончилось в: 06 Сен 2021 - 08:41

Объявления