Виртуаль (из цикла «Не совсем охотничьи рассказы»)

Автор 
Оцените материал
(4 голосов)
Виртуаль (из цикла «Не совсем охотничьи рассказы») Виртуаль (из цикла «Не совсем охотничьи рассказы»)

Предлагаем нашим читателям очередной рассказ усть-катавского охотника и большого любителя походов Алексея Тихомирова. Только в этот раз не об охоте, а о… Впрочем, судите сами.

Слова "виртуаль" в русском языке нет. Я его сам придумал, и означает оно только то, что всё, что вы прочитаете ниже - мой вымысел и чистой воды сочинительство. Однако я надеюсь, вам будет интересна одна история, которой, в общем-то и не было.

Началась она с одного моего увлекательного рассказа о вылазке на Уральский хребет Зигальга. Как обычно выслал я его в пару местных газет да на литературный сайт в интернете. Где-то через месяц, совершенно неожиданно на почту мне приходит послание от неизвестной девушки. В её письме были восторженные комментарии по поводу описания мной уральской природы, и обычная в таких случаях просьба: "А фотки пришлите. Очень интересно". Выслал, конечно. У меня их полно, свой старенький "Кодак" всегда с собой беру.

Надо ли здесь говорить, что между нами плавненько и незаметно началась страстная переписка. Мы понимали, что встретиться нам никогда не светит, и поэтому откровенно трепались обо всём подряд. Что я узнал о ней?

Валерия. Тридцать с хвостиком. Пятнадцать последних лет живёт у моря. Растит сына. Свободна. Судя по фотографии, довольно хорошенькая. Фотогеничный взгляд выразительных голубых глаз, беспечная причёска коротких светлых волос. В лице девушки я не заметил восточных мотивов. Наверное, предков Леры не коснулось трёхсотлетнее татаро-монгольское иго. Легко балуется стихами. Начитанна и умна. Её ёмкие лёгкие фразы в переписке иногда даже загоняли меня в тупик. Я, строча в ответ послания, постоянно пыжился и старался выглядеть умнее, чем на самом деле. Что у меня удачно получалось, так это короткие сказки на ночь. Она писала мне обычную просьбу:

"Алексей, не спится, опять бессонница явилась не вовремя. Прогони её своей сказкой, прошу тебя".

Через пять минут ей на почту летело примерно:

"Жила была Скука. И вот явилась как-то Скука в наш город. Смотрит на людей, ищет, кого бы побездельничать заставить да поспать лишний часок. Найти не может. Народ или работает, или веселится уже. Ей и придраться не к кому. Заглянула в какой-то офис в надежде там кого-нибудь околдовать своими чарами. Смотрит, сидит задумчивая девушка. Поняла Скука сразу, что девушка не о работе думает. Недолго думая, вселилась в неё. У девушки тут же что-то кольнуло в сердечке, и она взяла в руки телефон и стала что-то печатать. И через минуту в другом городе молодой человек получил смс. Там было написано: "Я СКУЧАЮ ПО ТЕБЕ"".

Были ли чувства? Не знаю. Но скажу точно, что у меня возникала тихая истерика, если я долго не видел на мониторе значка сообщения от неё.

И вот в конце лета она неожиданно мне написала:

"Я бы с удовольствием побродила по вашим тропинкам, Алексей. Посидела у костра. А ночевать в лесной избушке не холодно? Вот эти места, что на фотках, они доступны? Какая всё-таки красотища у вас!"

Что я мог ответить? Банально утверждать, что на море лучше - глупо. Просто пригласил в гости и пространно объяснил, как до меня добраться. И сразу получил ответ, что расстояние между нами 3000 км. Это накладывало на дерзкое мероприятие финансовые и другие проблемы. Собственно, на этом и закончился бы рассказ. Да тут неожиданный звонок от Вовки - знакомого дальнобойщика:

- Привет, Анатолич. Я тут опять в Джубгу поеду. Вина привезти?

- Да, да вези пару-тройку полторашек. Только не "Изабеллу" с "Лидией". "Тутовник" там или "букет" какой-нибудь. Если что, и чачу возьму. Удачи Вовка! Не гвоздя, ни жезла!

- Хорошо. Приеду, позвоню.

Вовка отключился. Мне же показалось, что я ему что-то не договорил.

Потом меня осенило. И я перезвонил.

- Володя, а ты сможешь оттуда человека привезти ко мне?

- Знакомого что ль? Без проблем. Ты же знаешь, что я один всегда хожу. Звони. Завтра уезжаю. Мой номер телефона дай ему. Кстати, я сейчас подписался туда несколько ходок сделать - пока арбузы. Вот вина попьём!

Удачное стечение обстоятельств. Он её привезёт и увезёт. Разгрузка-погрузка - три-пять дней. Как раз в горы сходить. Вот тебе, Лера, и костёр в лесу. Конечно, если согласишься на такой подвиг.

Я ей подробно описал сложившуюся ситуацию и сообщил Вовкин номер. Закончил словами: "Решай сама". Последняя фраза подразумевала переход наших отношений "на ты". Полугодовая переписка с Лерой, где кроме ежедневных "Доброе утро" и "Спокойной ночи", были ещё письма о личном-личном, и они давали мне наглую уверенность, что она приедет.

Нужно сказать, что я был тоже в меру свободен. Во всяком случае, смело и основательно экипировал рюкзак, не боясь вопроса близких "Куда?". Свою старенькую "Ниву" осмотрел и заправил по горлышко. Решил не брать оружие. Хотя, забегая вперёд, пожалел пару раз. Глухарь, которого Лера так хотела посмотреть, как раз подставился на лесной дорожке, был в пределах выстрела. И заяц буквально в тридцати метрах совсем рядом с избой. Я тогда тихонечко сказал своей спутнице:

- Смотри!

И указал направление рукой. Она вдруг прижалась ко мне и вскрикнула.

От её голоса косой помчался пулей по поляне.

- Ой, а я испугалась! Думала, медведь.

Я тогда не решился её поцеловать...

Несколько дней на почте от неё не было ни строчки. Вовке я не звонил, выжидая паузу, испытывая на прочность свои нервы. Его номер высветился у меня рано утром. И уже через два часа Валерия сидела на переднем сиденье моей машины и любовалась вершинами хребта Зигальга. Благо, погода позволила красоваться ею, во всей своей красе сверкая осенними красками. Я эмоционально рассказывал о каждой из вершин.

- Так, смотри, путешественница. Хребет тянется на сорок километров. Самый высокая гора - Шелом, Малые Шеломы, Мёрзлый утёс, Лысая, Поперечная. Выбирай, куда пойдём?

- Не томи, Алексей, поехали уже. Всё равно.

- Слушай, а ты ведь хохлушка, и голос такой певучий. Ты говори, рассказывай, что-нибудь, а я буду слушать. Мне нравится.

Лера трещала обо всём подряд, а я наслаждался лёгким украинским акцентом.

Два часа мы пробирались к подножию, до места, где уже внедорожнику не проехать. Лёгкий перекус без костра. Родной притёртый рюкзак на плечи, и вперёд. Крутой, нудный, с корягами и валунами подъём, по чуть заметной тропе. Без слов и диалогов. Вырвавшись на плато, я обрёл дар речи:

- А ты вообще в горы ходила?

- На Кавказе. Там тоже красиво. Но уж слишком всё оцивилизованно. Здесь я, как ни странно, легче себя чувствую. Это же не туристическая тропа?

- Охотничья. Сейчас середина недели. Вряд ли мы здесь кого встретим. Ещё немного, с пару километров, и изба будет. А завтра на вершину. А ты молодец! Хорошо с подъёмом справилась, без капризов. Вон, смотри, сзади солнце уже к закату. Красиво.

Лера подняла фотоаппарат. Я заметил, она странно выбирала кадры для съёмок. То ли уж слишком профессионально, то ли была чайником. Остановится и снимает жухлый цветок на фоне упавшей лиственницы, то делает несколько кадров откровенно древней коряги. Или нелепое нагромождение камней, несколько снимков небольшой избушки, к которой мы подошли, когда солнце уже совсем спряталось за вершиной.

Сняв тяжёлый рюкзак, я открыл дверь избы и сразу там затопил, потом полетел за водой в родник. Вернувшись, увидел картину, которая меня чуть возмутила. Лера пыталась разжечь костёр. И я сразу ситуацию наших отношений в лесу поставил на место. Это была наша единственная маленькая ссора за всё время нашего знакомства.

- Так, девушка. Давай договоримся сразу. Ты у меня гость и обязанность твоя здесь - отдыхать, наблюдать и иногда высказывать свои мысли. Всё остальное я беру на себя.

Я её аккуратно взял за плечи и усадил на пенёк возле кострища. Снял, как с куклы, мокрые кроссовки. Подложил под ноги туристический коврик, сходил и принёс из избы старый полушубок. Накрыл её плечи.

- Побудь пока симпатичным пенёчком. Через час я тебя накормлю. А пока вот (я достал из рюкзака нольпяшку чачи, что привёз мне Вовка). Выпей немного, и мне налей. И снова я подавил свой порыв её поцеловать.

Костёр! Что ещё лучше в осеннем ночном лесу у охотничьей избы? Сами охотники обычно не балуют себя его таинством. Обыденность скрадывает порыв разжечь его поярче. Я же с трудом притащил вывороченный пень-корягу и уложил его на огонь. Языки пламени, прогоняя назойливый дым, с особой лаской принялись за свою работу, радуя наш взгляд и освещая всё вокруг бликами бесшумной дискотеки. Подложил ещё сухие сучья. Через несколько минут они ярко вспыхнули, и наш с Лерой костёр, один на много, много километров вокруг, настойчиво противопоставил себя ночной непролазной тайге, посылая нелепый сигнал звёздному небу.

Наверное, скромно: горячий супчик со шкварками, правда, в неограниченном количестве, да крепкая чача. Сладкий чай с сухарями. Как описать своё счастливое состояние, я не знаю. Мы оба давно ждали именно такой встречи, и, наверное, каждый приготовил какие-то слова, а говорили совсем не о том:

- А ты хорошо знаешь сам язык?

- Какой язык?

- Украинский.

- Всё понимаю, а вот легко говорить - пожалуй, нет.

- А как будет звучать лес?

- Лиси.

- А избушка? А, да, знаю - хата. Нет, хата - это дом. А избушка?

- Хатка.

- Чача, водка?

- Горилка.

- А хлеб?

- Хлиб.

- Уменьшительно всё как-то. Ласкательно. Красиво, честное слово. Научишь?

Валерия подарила мне улыбку.

- У тебя и знакомые есть. Родственники?

- Да, в Крыму. Раньше часто туда ездила, а сейчас не хочу. Там и личное, и как-то всё по-русски стало. Колорит украинский точно пропал. Потом расскажу. Не сейчас.

- А я в последнее время никуда не езжу. Конечно, хочется на солнышке погреться. Так, иногда Соль-Илецк себе позволяю. Море точно не привлекает. У меня здесь полно своих планов и забот. Если только к тебе в гости.

- Приежати. Я вам сбачу. Здоровеньки булы!

Мы залились откровенным смехом, понятным без перевода на любых языках. Пили чай со сгущёнкой и вспоминали нашу переписку.

Потом я незаметно для гостьи убрал со стола, повесив остатки продуктов повыше на сучок дерева. Сделал вид, что пошёл зачем-то в избушку и не вернулся к костру. С особой заботой приготовил постель своей спутнице. Овчинный полушубок, старый спальник, свой рюкзак ей под голову аккуратно расстелил на нарах. Сам, как обычно скинув с себя всё лишнее, устроился в противоположном углу, оставив включённым фонарик, и завалился спать, с удовольствием протянув ноги.

За Леру я не беспокоился. В таких ситуациях обычно кто-то обязательно надолго остаётся у костра. Побыть одному - одно из удовольствий человека. Не нужно ему в этом мешать. Помечтать, просмотреть новые фотки, сложить пару строчек новых стихов. И, возможно, решить для себя что-то важное.

Я вроде задремал, как неожиданно услышал её  голос.

- Замёр-рзла! Как тут тепло. Что, мне здесь спать? А я звездопад видела, и желание загадала.

- Фонарик потом выключи. Нам, по крайней мере, ещё одна ночь предстоит. Завтра на вершину сходим. Может, баньку соорудим. Погода бы не подвела.

- А ты мне сказку сбачешь на ночь, как обычно?

- Вот ребёночек. Ну, слушай. Про что тебе?

- Про ружьё.

- Не взяли оружие-то. Про ножик придётся.

Что на меня тогда нашло, откуда понесло? Сам не знаю. Перед глазами всплыл какой-то американский ужастик:

- «Жил-был настоящий охотничий нож. Исправно служил своему хозяину. Сало резал, консервы вскрывал, и, бывало, зверя разделывал. Но вот однажды хозяин заставил нож делать не свойственную ему работу - пугать. Нож уткнулся в низ живота, потом, медленно оставляя тонкую красную царапину, стал двигаться вверх, прикоснулся своим острым лезвием к верёвочке лифчика, медленно разрезал её, дальше уперся в подбородок и - поцелуй". Всё, спи. Не могу больше.

- А где он у тебя, этот нож?

- У тебя под головой.

Лера, порывшись в рюкзаке, достала его, и, вытащив из ножен, протянула мне.

- Держи!

...Будильник я в ту ночь завёл для того, чтобы сбегать с первыми лучами солнца хотя бы на полвершины и запечатлеть восход. Лера тоже проснулась и зашептала какие-то стихи или песню. Я разобрал только одну строчку: "Гарна дивица проснулась в хатке с казаком..." Я её укрыл спальником.

- Спи, дивица. Я сейчас.

Скользкие, холодные камни отвлекли меня от впечатлений прошедшей ночи, и я, как профессиональный фотограф, с какой-то неистовой злостью стал снимать восход солнца в горах. Скорее, скорее, слева, справа, краски неопавшей листвы, нагромождения камней, далёкие непокорённые вершины. Как солнце уже совсем показало свой ослепительный лик и наставлять на него объектив фотоаппарата стало бессмысленно, я повернулся к нему спиной и сделал ещё пару снимков исчезающего тумана.

Перед спуском присел на высохший от тёплых лучей утреннего солнца камень, чтобы ещё раз насладиться видом с горы. Чуть показалась крыша избушки. Там безмятежно спала Лера. Вдруг наважденьем полились в моей голове строчки давно забытого стихотворения Евтушенко:

...И московские блондинки едут в добрый час.

Скорый поезд, как картинка, мчит их на Кавказ.

Мелкий дождик льёт из тучки, брызжет по полям.

Едут беленькие сучки к чёрным кобелям.

Перевернулся, значит, мир, Женя. Наоборот, от Чёрного моря на Урал едут. И не такие они, как ты их там описал. Нормальные русские девчонки. Смелые, дерзкие, умные. Любить их и любить.

Спустился вниз. Раздул костёр, скипятил воду. Нашёл случайно завалявшиеся в мешке с продуктами пакетики кофе, заварил их и пошёл в избушку будить Леру.

Потом нами была покорена вершина Мёрзлого утёса, удивлённая нашими поцелуями, впервые за много-много лет пожалела о своем холодном названии. Её крутой и вечно мрачный сожитель - обрыв с южной стороны, кажется, улыбнулся дикому ущелью. Ещё шикарный обед у ручья с последней банкой тушёнки и остатками чачи, потом неуклюжая баня из куска полиэтиленовой плёнки, нагромождения камней, костра и походного котелка и долгая, бурная, без будильника ночь в другой избушке. Потом обратная по проторенной нами уже тропинке, слегка скучная и наполненная тревогой скорого расставания, нескончаемая дорога. Я оборачивался, взгляды наши встречались, и каждый что-то хотел сказать другому.

Наша "Нива" встретила нас надёжным спокойствием и, кажется, подмигнула нам, блеснув на солнце поворотником. Лера неожиданно для меня уселась на заднем сиденье. Пейзажи обратной дороги её перестали интересовать. Впечатлений для неё было и так предостаточно.

Тут она вдруг неожиданно обвила меня своими руками и прижалась щекой.

- Знаешь, Алексей, а нашу встречу с тобой я собственно так себе и представляла. И ветер на вершине, и камни, и ночь в избушке, и, не поверишь, даже кофе. Как ты угадал? Ты даже костёр разжигал именно так, как учил меня когда-то папа. Не нужно нагромождать кучу дров, потом зажигать их. Ты ведь сначала поднёс горящую спичку к бересте и аккуратно сверху на неё маленькие сухие веточки. Выждал паузу. Затем дрова покрупнее, и снова пауза, уж потом огромный пенёк. Любопытно было наблюдать за тобой. Спасибо тебе. Сейчас люди не умеют разжигать костры, особенно мужчины. Им нужно сразу пламя. И чаще всего получается просто дым.

- Тебе вот отец показал, а я не знаю, почему так. Само собой как-то.

- Ты меня сейчас в гостиницу увези, ладно? Хочу одна побыть. И ещё, чтобы знал...

- Что?

- Дело в том, так получилось, что у меня сейчас самые опасные дни.

- Какие дни, не понял?

- Эти самые. Если что, я пойду до конца. Помнишь? Ты писал мне на почту, когда приглашал меня к себе. Там было такое слово "решай". Теперь тебе решать, как у нас с тобой будет дальше.

Неожиданно у меня навернулись слёзы, и я включил машинально щётки лобового стекла, хотя дождя не было.

- Ну  что ты, Алексей, не нужно. Я тебя таким не хочу видеть. 

В городе у гостиницы мы расстались лёгким, простым рукопожатием. Оно было нам тогда ближе и понятнее любых жарких объятий. На следующий день я купил билет на поезд, который увёз её обратно к морю. Это единственное, что я мог тогда для неё сделать.

Поезд ушёл, а я полетел к своему ноутбуку перебирать свежие фотографии. Пальцы побежали по клавишам, и на мониторе высветилось название нового рассказа - «Особенные дни». Рассказ о море, острове в океане, о двух влюблённых, которым жестокие обстоятельства не позволят встретиться.

Через несколько дней на почту мне пришло короткое письмо:

«Я никогда б не прикоснулась

К потерянной в пути судьбе,

Мечта в реальность обернулась

Отчасти к счастью, иль к беде.

Что будет дальше - непонятно.

Ведь там за морем океан.

Целуя берег, волны катятся обратно.

Где остров пьяный, и костра канкан…»

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Похожие материалы (по тегу)

Другие материалы в этой категории: « Зимняя дюжина Александра Селюнина

Хозяин? - Приберись!


3-й Катавский переулок, д.25

Опрос

Чем поддерживаете настроение в затянувшуюся дождливую погоду?

Комментарии
Календарь
« Май 2017 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

Афиша

Смотреть другие события

Удаление деревьев

Объявления

  • noimage
    (Недвижимость / Разное)
  • Продам

    noimage
    (Авто-Мото / Продажа)
  • noimage
    (Недвижимость / Разное)
Все объявления | Подать объявление